Израильский авиаудар, которым был убит глава Высшего совета национальной безопасности Ирана Али Лариджани, лишил Исламскую Республику одного из самых опытных и влиятельных политиков в критический для страны момент, пишет Русская служба Би-би-си.
Это перевод материала, опубликованного на сайте Би-би-си. С оригиналом можно ознакомиться здесь.
Лариджани не был военачальником, но играл ключевую роль при определении стратегических шагов во внутренней и внешней политике Ирана.
Занимая пост секретаря Высшего совета национальной безопасности, он курировал принятие решений по ключевым вопросам, касающимся ведения войны, дипломатии и национальной безопасности.
Его мнение имело большой политический вес, особенно в том, что касается урегулирования противостояния Ирана с Соединенными Штатами и Израилем.
После убийства верховного лидера Али Хаменеи 28 февраля тон заявлений Лариджани стал дерзким, что говорило о готовности Ирана к длительному конфликту.
Убийство Лариджани, подтвержденное государственными СМИ, было частью более широкой военной кампании США и Израиля, в ходе которой за несколько недель были убиты несколько высокопоставленных иранских чиновников и военных командиров.
Череда ударов, направленных на устранение ключевых фигур в иранской политической системе, говорит о том, что Израиль и США целенаправленно пытаются ослабить всю структуру руководства страны.
Несмотря на жесткую позицию Лариджани по вопросу налаживания диалога с Западом, в Иране он все же считался прагматиком. Он сочетал идеологическую преданность с технократическим подходом, отдавая предпочтение продуманной стратегии, а не риторике.
Хотя Лариджани скептически относился к перспективе налаживания отношений с западными странами, он тем не менее был участником ключевых переговоров с Западом и другими государствами. В том числе он выступал в качестве посланника при реализации долгосрочного соглашения о сотрудничестве Ирана с Китаем.
На момент своей смерти Лариджани отвечал за урегулирование трех крупных кризисов.
Первый — это идущая сейчас война. Он утверждал, что Иран должен готовиться к затяжной борьбе и к расширению конфликта, который, скорее всего, охватит весь регион и выйдет за его пределы. В том числе Лариджани призывал готовиться и к перекрытию Ормузского пролива.
Второй — это волна беспорядков внутри Ирана, которая началась с протестов против ухудшения экономических условий, но быстро переросла в масштабные антиправителственные выступления. В ходе жестокого подавления протестов погибли тысячи протестующих.
Третий — это ядерная программа Ирана и затянувшиеся непрямые переговоры с Вашингтоном, которые были сорваны ударами по территории Ирана.
Смерть Лариджани оставляет эти вопросы нерешенными, они будут переложены на плечи его преемника, имя которого пока не известно, но уже с определенностью можно сказать, что он окажется в крайне сложной ситуации.
Хотя Иран за время войны продемонстрировал устойчивость своей политической системы — отчасти благодаря последствиям войны для мировых энергетических рынков, страна по-прежнему не защищена от дальнейших ударов по ее территории. Любой новый лидер с высокой долей вероятности станет новой мишенью для Израиля и США.
Это может привести к усилению власти военных в руководстве страны.
Недавние заявления президента Масуда Пезешкиана свидетельствуют о том, что подразделениям вооруженных сил фактически предоставлены широкие полномочия для действий в случае недееспособности высшего руководства. На практике это может означать более быстрое принятие решений, но с меньшей централизованной координацией.
Также есть признаки того, что руководство Ирана испытывает трудности с поиском преемников политических фигур, ставших жертвами ударов США и Израиля. Иран откладывает публичные заявления и держит некоторых деятелей, включая нового верховного лидера Моджтабу Хаменеи, в значительной степени вне поля зрения общественности. Пока не ясно, связано ли это с соображениями безопасности или свидетельствует о неопределенности в рядах руководства страны.
В краткосрочной перспективе вероятным результатом станет более нестабильная ситуация: более жесткая позиция военного руководства в войне и более жестокие репрессии внутри страны.
Министр обороны Ирана Амир Хатами также пригрозил Израилю и США «решительными» действиями в ответ на убийство Лариджани.
Однако со временем системе, которая продолжает терять высокопоставленных лиц, может быть все труднее эффективно функционировать, особенно в стране с населением более 90 миллионов человек.
Таким образом, смерть Лариджани означает не просто потерю одного высокопоставленного чиновника. Она усугубляет кризис руководства, который может повлиять как на ход войны, так и на стабильность самого иранского государства.