Анастасия Крупенич-Кондратьева и ее супруг Сергей на прошлой неделе получили очередные 15 суток. По информации лишенного аккредитации правозащитного центра «Весна», молодых людей девятый раз судили по ст. 19.11 КоАП (Распространение экстремистских материалов). В общей сложности Анастасия получила 126 суток, а ее муж — 127. За это время на волю их отпустили всего раз: спустя 41 сутки, но утром следующего дня снова попросили прийти в милицию и арестовали. Как вообще такое возможно и что чувствуют люди, которым нон-стоп добавляют новые протоколы, спросили у адвоката и психолога.
По информации правозащитников, Анастасию и ее мужа Сергея все время судят по ст. 19.11 КоАП: в личной переписке они пересылали друг другу репосты из телеграм-каналов, признанных властями экстремистскими. Бывший адвокат Михаил Боднарчук уточняет: срок наложения взыскания по данной статье — 1 год.
— За каждый факт распространения материалов, признанных экстремистскими (будь то пересылка сообщения в Telegram, или, например, публикация в социальных сетях), гражданина могут привлечь к административной ответственности по ч. 2 ст. 19.11 КоАП в течение одного года после публикации, — поясняет Михаил Боднарчук.
— Выходит, если человек много «нарепостил» и об этом стало известно силовикам, он так и год, и даже больше может сидеть на Окрестина?
— Да, это возможно.
— В КоАП написано, что максимально возможный срок административного ареста составляет 15 суток. Исключением является правонарушение, предусмотренное ст. 24.23 КоАП, — тут он до 30. Но Анастасия и ее муж нон-стоп за решеткой уже более 70 дней. Как такое возможно?
— В КоАП речь идет о невозможности назначения наказания свыше 15 суток административного ареста в рамках одного дела. Но в данном случае гражданина каждый раз задерживают заново в рамках нового дела. Соответственно, эта норма, к сожалению, не работает.
— Анастасию и ее супруга задержали в середине июля. Очевидно, что тогда милиция уже видела все их репосты. Разве их не должны были собрать в одно дело?
— Нет, такой обязанности у органа, ведущего административный процесс, в настоящее время нет. Иногда происходит действительно как бы объединение в одном протоколе об административном правонарушении нескольких отдельных эпизодов, но в целом практика разнится и зависит от желания конкретных исполнителей.
«Когда человек знает: завтра я выхожу, — а ему говорят: „Ты остаешься“, он чувствует возмущение, которое сменяется бессилием»
А что чувствуют люди, которым раз за разом «прилетают» новые протоколы? В ситуации, когда человека постоянно переарестовывают, нарушается два важных аспекта — авторство и ощущение предсказуемости, говорит психолог Наталья Скибская и останавливается на первом из них.
— В психологии есть такое понятие, как субъектность: человек может быть субъектом или объектом каких-либо действий. Когда я субъект — я автор того, что происходит в моей жизни, я ею управляю, — поясняет эксперт. — Понятно, что авторами мы можем быть в определенных рамках. Нас, например, ограничивают законы страны, законы физики. Но чем больше мы можем чего-то сделать, тем сильнее у нас ощущение своего могущества, силы. Человек в тюрьме лишен субъектности по максимуму. Это состояние очень уязвимое, детское. Получается, он погружается в возраст, когда ему можно только то, что разрешали или говорили делать. Нужно постоянно подчиняться и подстраиваться.
Второй важный аспект — предсказуемость. Людям нужны какие-то понятные рамки и границы, в том числе, времени.
— Когда человек знает: завтра я выхожу, а ему говорят: «Ты остаешься», — он чувствует возмущение, которое сменяется бессилием, — говорит Наталья и объясняет, к чему это в последующем приводит. — Человек, границы которого были сильно нарушены, сам начинает нарушать чужие границы. Ему сложнее придерживаться договоренностей, или же, наоборот, он может стать слишком жестким и требовательным к их соблюдению. Любые отклонения от договоренностей будут для него травмирующими. А при встрече с препятствиями или в случае неудачи он будет склонен быстрее опускать руки.
— Что чувствуют люди, которых несколько раз переосуждали?
— Сложно сказать. Все зависит от того, как складывалась их жизнь, и насколько они подготовлены к такому. Например, если человек из семьи, где пили, вели себя аффективно, непредсказуемость ему привычна. У него большой опыт проживания в такой ситуации. А тому, у кого все было нормально, будет намного сложнее.
Параллельно с этими факторами на тех, кого судят раз за разом, влияют и условия содержания за решеткой. Чтобы комфортно себя чувствовать, продолжает Наталья, нам нужно личное пространство и социальная дистанция. А они, по словам тех, кто освободился, на Окрестина минимальны.
— К тому же в заключении разорваны важные социальные связи (с родными и друзьями), заключенный живет в ситуации постоянной опасности и настороженности, строить близкие отношения ему крайне сложно. И здесь очень важно, умеет ли человек договариваться с другими людьми и то, какая в камере атмосфера, — говорит Наталья. — Все-таки можно сидеть с тем, кто тебя поддерживает морально, а можно — с асоциальными личностями, которые в добавок своим запахом и поведением только усугубляют состояние.
— А как влияет на человека то, что его неделями не водят в душ и, например, на прогулки?
— Гиподинамия и недостаток свежего воздуха плохо влияют не только на физическое, но и эмоциональное состояние. Отсутствие средств гигиены и горячей воды — это унижение человеческого достоинства. Особенно сложно тем, у кого высокий уровень брезгливости, — отвечает Наталья. — По сути, нахождение в тюрьме предполагает дисциплину и должно задавать какую-то рамку, структуру жизни. Когда человек понимает, что сидит в одном месте, у него есть распорядок дня, у него все равно остается какая-то свобода, пусть и в заданных рамках. Но, когда арестованному целенаправленно ухудшают быт, переводят из камеры в камеру, у него появляется ощущение, словно он в клетке с острыми шипами. И чем хуже становятся условия, тем больше «сдвигаются» стены. Это «сдавливает» и травмирует.
Наталья отмечает: у нее, как у психолога, позиция по поводу тюрьмы принципиальна — это опыт, который никому не нужен. Никто не знает, к каким последствиям для психики он приведет.
— За все время общения с пострадавшими после выборов-2020 я встретила лишь одного человека, для которого задержание и последующее заключение стало трансформирующим опытом, что вывел его на новый, более высокий уровень. Для абсолютного большинства — это всегда травма, — продолжает Наталья и отмечает: даже недолгое пребывание в тюрьме меняет личность человека. Людям, подвергшимся заключению, сложнее доверять другим, труднее заводить знакомства и принимать решения.
— Как в ситуации, когда человека без конца судят, не сойти с ума?
— При оценке психического здоровья самыми первыми и важными критериями является то, насколько человек ориентируется в своей личности, во времени и пространстве. Когда арестованного переводят из камеры в камеру, перезадерживают, он теряется, — поясняет Наталья. — Справиться с неопределенностью помогают «якоречки». Можно, например, считать дни, отслеживать дни недели и месяцы. Насколько хватит ресурса, поддерживать на высоком уровне свои когнитивные способности — заниматься умственной работой, вспоминать какие-то стихи, а также физически трудиться, например, убираться. Последнее дает понимание — «я способен что-то делать сам».