Бывший боец сил специальных операций Беларуси Максим Зезюльчик, который воевал в российской ЧВК, попал в украинский плен и был осужден на 10 лет за наемничество, дал интервью украинскому блогеру Владимиру Золкину. В нем белорус рассказал о протестах августа 2020 года. По его словам, участие в разгоне мирных демонстраций в Беларуси принимал российский ОМОН. Но действительно ли это так? «Зеркало» спросило у BELPOL.
В интервью украинскому блогеру Максим Зезюльчик рассказывает об участии российского ОМОНа в разгонах мирных протестов без подробностей. Он не указывает ни конкретные даты, ни обстоятельства, не называет ни фамилий, ни позывных российских силовиков. Он говорит лишь, что российским омоновцам выдавали форму белорусских коллег, а «единственное, чем они отличались, это берцы». Однако из интервью неясно, откуда у Зезюльчика информация о том, что российские силовики надевали форму белорусских. Видел ли он этот процесс сами или же ему кто-то об этом рассказал?
Представитель BELPOL, бывший оперуполномоченный уголовного розыска Владимир Жигарь, отмечает, что такая разница в обуви некоторых участников разгонов мирных демонстраций в Беларуси в 2020 году вряд ли может свидетельствовать о причастности к ним российских силовиков.
— Обмундирование в так называемых правоохранительных органах Беларуси очень разнообразно и нет никакого смысла привязываться к обуви в данном вопросе, — объясняет наш собеседник. — Не исключено, что те или иные подразделения могли сами себе покупать часть обмундирования, исходя исключительно из удобства. Также в специализированных магазинах (таких как «Щит» в Минске) продается обувь российского производства.
Между тем, по словам Жигаря, BELPOL известно, что в 2020-м в разгоне мирных демонстраций участвовали не только сотрудники внутренних дел, но и военнослужащие.
— Это были внутренние войска, военно-десантные войска, а также силы специальных операций Республики Беларусь, — объясняет Владимир.
Также представитель BELPOL предполагает, что рассказать о российских омоновцах Зезюльчик мог из-за своего плена.
— Он мог говорить то, что от него хотят услышать, тем самым перекладывая вину на русских и снимая ее с белорусских силовиков, — заключает он.
