В конце прошлой недели The New York Times со ссылкой на источники сообщило о возможной масштабной сделке между Вашингтоном и Минском. По информации издания, условия сделки следующие. Александр Лукашенко освобождает «множество политзаключенных» и сворачивает репрессии, взамен США ослабляют санкции в отношении беларусских банков и экспорта калийных удобрений. Однако если это случится и политические задержания и суды резко сойдут на нет, как отреагируют те, чьими руками эти репрессии проводятся, то есть силовики? Будут ли они считать это предательством и бояться ответственности за то, что творили? «Зеркало» поговорило об этом с экс-сотрудником Следственного комитета.
Имя собеседника изменено для его безопасности.
Николай 13 лет работал в СК. По его мнению, ожидать каких-то резких изменений в ситуации с политическими репрессиями не стоит. Говорит, уверен, что их не отменят, максимум, предполагает, ослабят градус накала.
— Если бы власти готовились к этому (закончить репрессии. — Прим. ред.), были бы какие-то признаки. Например, они бы уже начали снижать интенсивность задержаний. Но они часть политзаключенных выпускают, а забирают еще больше. Аресты и суды не останавливаются. Конвейер как работал, так и работает, — делится наблюдениями собеседник. — К тому же, как мне кажется, если даже какая-то мнимая заморозка репрессий произойдет, то она будет готова возобновиться в любой момент. Почему? Потому что Лукашенко и режим в целом живут травмой 2020 года, она никуда не делась. Даже к последним «безвыборам», которые ничего не значили и заранее был известен итог, они серьезно готовились. Шли превентивные задержания, в метрополитене отключали экраны и тому подобное.
При этом, если представить, что репрессии все же резко отменят, то силовики отнесутся к этому спокойно, считает собеседник. В качестве аргумента он называет две причины. Во-первых, во главе ведомств стоят «суперпреданные ястребы» — председатель КГБ Иван Тертель и министр внутренних дел Иван Кубраков, «который, скажем так, проверен временем». Во-вторых, без работы никто из сотрудников не останется.
— По сути, с 2020-го численность силового аппарата увеличилась незначительно. Добавились какие-то отряды внутренних войск. Были небольшие структурные изменения в других подразделениях, но не более того. Нельзя говорить, что штат значительно увеличился, чтобы участвовать в репрессиях. Нет. Просто перед силовым блоком была поставлена задача общество запугать, — рассказывает Николай. — Поэтому, даже если между режимом и США состоится какая-то сделка, то тогда сотрудники просто будут заниматься общеуголовными преступлениями. В силовых ведомствах есть такая нецензурная поговорка: «Незадолбанный солдат — потенциальный преступник». Поэтому каждому найдется работа. Так построены силовые ведомства в Беларуси, что каждый будет чем-то загружен в любом случае.
В то же время, продолжает собеседник, даже если репрессии поставят на паузу, это не значит, что силовики перестанут искать «лайки» под постами или подписки. Фиксировать «протестную активность» продолжит как минимум ГУБОПиК, ставший в последние годы «политической полицией», полагает Николай.
— Они будут собирать ту же информацию, но станут ли ее легализовывать? Вопрос другой. При этом, когда и для каких целей станут извлекаться папочки с условными комментариями или данными по участию в протестах, неизвестно, — рассуждает экс-сотрудник СК. — Вполне возможно, что не будет прямой команды передавать такие материалы для возбуждения дел в Следственный комитет. Но вместе с тем они всегда смогут дернуть человека, и, если он находится на свободе, сказать: «Вот, друг дорогой, информация у нас есть, поэтому сиди не и высовывайся». Это как минимум, а как максимум сообщить: «Давай работать вместе. Будешь стучать».
«Речи о возвращении законности не идет»
По мнению бывшего силовика, если случится резкий «стоп» на репрессии, то силовикам его «продадут» как историю «вы победили, все, можно расслабиться».
— Слышал от бывших коллег, что идеологи уже ходят и рассказывают, мол, вот смотрите, американцы к нам приползли на коленях. Мы все сделали правильно, наш курс был выбран верно. Надо еще немножечко потерпеть. Все санкции снимутся, и мы идем к тому, чтобы перевернуть страницу, — передает суть подобных бесед Николай. — Как я понимаю, именно в этой канве они и будут работать дальше. Хотя при этом они повторяют, что мы живем в условиях, когда на нас готовы напасть, будут попытки раскачать лодку и тому подобное.
Собеседник считает, что, несмотря на возможную отмену репрессий, страна продолжит жить в «условиях правового беспредела», где силовикам позволено все.
— Они точно так же смогут нарушать закон или интерпретировать его в своем понимании и выгодном свете, — предполагает Николай. — Сделаю ремарку: если допустить, что приостановят репрессии, так найдутся предприниматели, которых можно кошмарить и деньги забирать.
По мнению Николая, у силовиков не будет страха, что раз репрессии отменили, то, возможно, близится время, когда и их исполнителям придется отвечать за сделанное.
— Потому что, как я и сказал, речи о возвращении законности не идет. Лукашенко не пойдет на то, чтобы начать даже единичные показательные процессы, — считает экс-сотрудник СК. — Несмотря на преданность силового блока, Лукашенко в некоторой степени тоже от них зависим. Он в 2020-м готовил их к тому, что придется нарушать закон и никому ничего за это не будет. Достаточно того, что он ездил по воинским частям, а потом начальники доводили: «За нами президент, и мы прикрыты со всех сторон». Сейчас начать что-то возвращать (речь о законности. — Прим. ред.), кого-то судить ему не выгодно. С его точки зрения, какой в этом смысл?
Возможно, если репрессии прекратятся, то денег на силовые ведомства из бюджета будут выделять меньше. Как в таком случае нововведение может повлиять на материально-техническое обеспечение ведомств, Николай не знает. Но полагает, что дома для сотрудников продолжат строить.
— Даже если квартир будут раздавать меньше, вряд ли это повлияет на настроения силовиков, — рассуждает он. — Это же люди подневольные, которые для себя решили, что они соглашаются с этим. Ну плохо и плохо. Ладно, до пенсии условные десять лет. У каждого по-разному, но мотивация именно такая — дотерпеть.
