Мария Колесникова дала большое интервью экс-главной редакторке TUT.BY Марине Золотовой. Она говорила о своем заключении, об оставшихся там беларусках и много — о необходимости диалога с Лукашенко и «возвращении к нормальности». Такая позиция всколыхнула Facebook — собрали мнения беларусов.
Многие согласны с тем, что репрессии в Беларуси должны закончиться — этого хотят тысячи людей. Вот только диалог, который предлагает Колесникова, вызывает вопросы.
Так, подчеркивает советник Светланы Тихановской Франак Вячорка, никто не хочет мира и прекращения войны больше, чем украинцы, и никто не желает возвращения к нормальности больше, чем беларусы. Только есть «но»:
— Менавіта Пуцін і Лукашэнка робяць усё, каб гэтага не адбылося. Ім важна любым коштам, любой цаной — захавацца. Яны не думаюць пра людзей, для іх не існуе гуманнасьці, у іх няма сумлення. Санкцыі, ціск — гэта ўсё інструмент, які працуе, прынамсі ў выпадку вызвалення людзей. Ім трэба карыстацца. І наша задача — каб за вызваленьнем людзей — паследавалі і сістэмныя перамены
Экс-политзаключенная и бывшая преподавательница МГЛУ Наталья Дулина первым делом отметила профессионализм Марины Золотовой, «необыкновенную человечность и эмпатию». И поделилась реакцией на само интервью.
— Маша напоминает нам, что милосердие — это проявление необыкновенной моральной силы. <…> Проблема в том, что Лукашенко перешел ту черту, за которой уже невозможно совершать добрые поступки. Что бы он ни сделал теперь, ни для него самого, ни для других это не сможет стереть глубоко въевшегося клейма жестокого и безжалостного преступника. Для него теперь на кону даже не утрата власти, а страх потерять жизнь. Потерять элементарную свободу и безопасность. Все зашло слишком далеко. Поэтому я боюсь, что предложение Маши просто не сработает, — считает она.
А идею добиваться освобождения людей любыми способами Дулина сравнивает с пробитой лодкой: если вычерпывать воду, но не закрывать пробоину, лодка будет и дальше тонуть.
— Поэтому сначала нужно остановить продолжающееся неудержимое поступление воды, а потом вычерпать всю воду без остатка. Я понимаю, что такое сравнение выглядит циничным и кощунственным, ведь главное, как сказала Маша, — это люди. Но, говоря медицинским языком, мы лечим симптомы, а не болезнь. И чем дольше мы пытаемся избавляться от симптоматической боли, тем опаснее и смертельнее становится это системное заболевание, — считает экс-политзаключенная.
Руководитель компании Vilnius Relax и активист Кирилл Атаманчик тоже обратил внимание на фразы о «возвращении к нормальности».
— Было любопытно понять, что Мария воспринимает как «нормальность». Читаю… Ну, хороший ответ, там про «вывод страны из изоляции», про путешествия, бизнес и т.д. Читаю дальше, думаю, ну чего-то же явно тут не хватает? Ни слова о том, чтобы были, например, свободные выборы в стране, чтобы была сменяемость власти. В общем, ни слова о том, за что она якобы боролась в 2020.
Дальше он процитировал слова Колесниковой.
— Возможно ли такое возвращение к нормальности при нынешней власти?
— Раньше при Лукашенко многие из этих вещей существовали. Возможно ли это сейчас — сложный вопрос. Но про это могут говорить и западные партнеры, и власти внутри страны тоже могут понимать важность этого процесса. <…> Другое дело, что понимание «нормальности» у нас точно немного разное. Если бы оно было одинаковым, не было пяти лет репрессий и идеологической накачки.
— Тут у меня картинка сложилась. У Марии, Бабарико и многих других из их команды «нормальность» была ведь при Лукашенко. Были деньги, путешествия, бизнес, культура (в их понимании). В политику не лезли. У них не было убийств оппозиционных политиков, не было Марша Свободы, не было Плошчы 2006/2010, не было обороны Куропат. Ничего такого в их «нормальности» не было. Поэтому она и говорит, что репрессии были только пять лет, а о сменяемости власти вообще не говорит, — пишет Атаманчик.
И заключает: «Благодаря „нормальности“ Марии я не могу вернуться в страну уже половину (!) своей жизни. Сколько еще? Одному Богу известно».
Художница Ника Сандрос, прочитав интервью, резюмирует: Колесникова «в ужасе от того, сколько сейчас в беларусах ненависти, и благодарна властям Беларуси за то, что отпустили людей из тюрьмы».
— Я не понимаю, почему она не понимает или делает вид, что не понимает, что людей не отпустили бесплатно, просто так, даром. Это колесо торговли рабами сделало оборот: одних выплюнуло, других загребло. И за то, что Маша Колесникова сейчас на свободе, заплатят своими жизнями другие люди. И чем больше ты кормишь и легитимизируешь монстра, тем больше крови он будет потреблять. Русский монстр, с которым все всегда «разговаривали», сейчас жрет сотни тысяч невинных, сжирает целые города. Все именно потому, что с ним всю жизнь условные «машиколесниковы» договаривались.
Позже она обновила пост и добавила: речь не о личных претензиях к Колесниковой, а о несогласии с идеями:
— Это нормально — быть несогласным с чьими-то идеями. А то все орут, что Маша «героиня» и мы все не имеем права критиковать ее. С чего бы вдруг?
Политолог Роза Турарбекова об интервью высказалась коротко:
— Даже не знаю, как на это реагировать. Это не о политике. Это о деятельности гуманитарной миссии. Очень противоречивые чувства у меня насчет ее (Марии Колесниковой. — Прим. ред.) выступлений с момента освобождения.
Писательница Татьяна Замировская посмотрела на ситуацию под другим углом и увидела уникальность интервью в том, что «вопросы задает журналистка, которая, как и Маша, последние несколько лет находилась в колонии; опыт интервьюерки и интервьюируемой в целом схожий». И поделилась моментом, который зацепил.
— Какие-то другие потрясения, визуальные? Может быть, заметила какие-то изменения?
— Да, я уже даже придумала такой термин. По-немецки хорошо звучит, по-русски — ужасное удивление. Я была уже ужасно удивлена или плохо удивлена. Удивление, граничащее с изумлением, из-за того, как изменилось общество. Я сейчас говорю не про беларусов, а говорю в целом. Шесть лет назад было невозможно представить, чтобы люди позволяли себе в каком-то открытом пространстве или в медиа, или в разговорах друг с другом открыто распространять ненависть. Сейчас ненависть не просто стала языком общения. Сейчас, если ты не занимаешь позицию одной из сторон, тебя начинают автоматически ненавидеть.
— Спешу уведомить: Маша! Клянусь, многих из нас (меня, например) это точно так же до сих пор удивляет, хотя мы и были все это время на свободе! Но тут я уже для себя решила, что если моя психика наотрез отказывается от нормализации ненависти, кто я такая, чтобы указывать ей, каким именно способом мы будем выживать, — написала Замировская.
Читайте также
